Эдуард Краков
Строевая песня души: Выпускник-знаменосец МсСВУ нашёл своё призвание в музыке
Эдуард Краков — уникальный пример человека, сумевшего синтезировать, казалось бы, несовместимое: железную дисциплину и волю выпускника Московского Суворовского военного училища и вольный дух музыканта, композитора и продюсера. Его жизнь — это путь знаменосца, который нёс знамя училища на построениях, а годы спустя несёт на большую сцену свою музыку, сохраняя в ней тот самый суворовский натиск, верность долгу и высочайшую требовательность к себе. Его история доказывает, что настоящая закалка помогает брать любые высоты, даже музыкальные.
Эдуард, вы выпускник знамённого взвода Московского Суворовского училища, участник парада на Красной площади. Какой самый ценный урок, вынесенный из стен училища, вы пронесли через всю жизнь?
Идти до конца. Если совсем устал — ползи. Но не убирай с прицела цель. В конце концов, через годы я начал осознавать всю ценность этого правила, которое является базой для любых достижений и личного развития. Я папа двоих сыновей и всегда говорил старшему (младший ещё совсем маленький): «Надо заниматься таким делом, которое ты должен практиковать и улучшать постоянно, невзирая на погоду и личное настроение».
Как следствие — второй принцип, взятый с суворовских времён: не бойся потеть, прилагай усилия. Это относится не только к телу и физике, но и к мышлению и творчеству. Нужно всегда быть натренированным: качать мышцы, ходить, бегать, размышлять, постигать, читать, учить.
Мне кажется, в высказывании «Движение — жизнь» имеется в виду именно это.
Я до нынешних пор считаю, что в моей музыке есть что-то от кадета. От того самого, который бегал с голым торсом под дождём на зарядке и целые часы проводил на строевом плацу. Сегодня это — умение держать свою линию и даже удар. И идти к своей цели, несмотря ни на что.
Суворовское училище – это строгая дисциплина и распорядок. Как в этом жёстком графике вам удалось найти место для творчества: стать солистом хора и создать первый в истории МсСВУ ВИА? Это был вызов системе или, наоборот, вас поддерживали командиры?
Удивительно, но меня поддержали командиры. Мне повезло с офицером-воспитателем: капитан Козлов, в прошлом прошедший боевые действия разведчик, награждённый орденами, а в жизни тогда — молодой человек, красавец и наш кумир. Мы, суворовцы, очень его любили и немного боялись. И вот именно он однажды предложил мне и моему другу перепеть некоторые «афганские» песни, посвящённые нашим воинам-интернационалистам. И это начало быстро перерастать в идею вокально-инструментального ансамбля.
До этого я умудрился в суворовском попасть не просто в хор — хоровое пение было обязательным для всех — а прошёл сначала в вокальный ансамбль (5–7 человек). В этот ансамбль отбирали тех, кто умеет неплохо петь. А потом меня сделали одним из солистов.
И вот на втором курсе мы с суворовцами-однокашниками просим у политотдела ещё и аппаратуру: синтезатор, барабанную установку, гитары. Таким образом, был создан первый вокально-инструментальный ансамбль в истории Московского суворовского училища. Это не был вызов системе, скорее, нам пошли навстречу.
Параллельно с напряжённой учебой, от которой, бывало, и из носа кровь шла, мы начали музицировать и вскоре начали выступать в школах и вузах Москвы. Не скажу, что часто, но довольно активно. Бывало даже, что нас снимали с занятий для важных выступлений.
Вы говорите, что те годы были «самым золотым временем». Что именно создавало это ощущение? Чувство братства, общая цель, ощущение причастности к чему-то большему?
Более чистых, честных и «высоких» отношений между сверстниками, такими же, как ты, парнями, я сроду не видывал. Может, я сейчас идеализирую, но это чем-то напоминало пушкинский лицей: отборные ребята со всего Союза, все умные, спортивные, талантливые. Представьте, какой контраст для мальчишки, который попал в такое окружение из неблагополучных окраин Горького!
И попал я ещё и в знамённый взвод. Это была гордость и причастность к чему-то большому — мы носили знамя училища, участвовали в параде на Красной площади. Ощущение единства, взаимовыручки и той самой радости от преодоления и общих побед. Некоторые из друзей с того времени до сих пор мои друзья, хоть мы мало видимся, но мысленно я с ними, а они со мной.
Ваша история поступления – это история мальчика из закрытого города, «который смог». Что было главным мотиватором тогда? И какую роль в вашем становлении сыграли товарищи, которые сегодня стали крупными военными и силовиками?
Мой путь к суворовскому училищу начался намного раньше, ещё когда мне было 12 лет. Помню, это была поездка в Минск, где я впервые увидел суворовцев в кинотеатре. Я просто замер от их вида — красивая форма, лампасы, погоны. Я «погиб», как только узнал, кто это. И с этих пор начал фанатично, несколько лет подряд, готовиться, бить в эту точку — суворовское. Меня родители не узнавали, надо мной подтрунивали в школе, говоря: «Куда тебе, ты Эдик с Автозавода?!»
И вот когда я поступил в Московское суворовское, то через год приехал в родную школу после парада на Красной площади. В белых перчатках, в парадном мундире. Меня окружили школьники и учителя, и я отвечал на их вопросы. Блеск!
Мои суворовские товарищи — тема вообще особая. Многие из них сейчас серьёзные люди, много крупных военных, силовиков. Они для меня, с одной стороны, так и остались мальчишками, товарищами по «потерянному детству». А с другой стороны, стали примером мужественности и силы духа. Я до сих пор порою чувствую себя юношей рядом с ними: нынешние их заботы и дела очень серьёзны, а сами они — мощные.
Но надо отметить: многие из моих однокашников-кадетов с уважением относятся к моему творческому пути, некоторые бывают на концертах, и эта связь, это братство бесценны.
Преподавательница музыки в училище предрекла вам будущее в музыке, увидев вас «в наушниках продюсера». Как вы отреагировали тогда на эти слова серьёзного человека в погонах? Не казалось ли это фантастикой на фоне военной карьеры?
Это предсказание тогда прозвучало на репетиции в присутствии других суворовцев. Мы вместе даже посмеялись и поёрничали в ответ. Тогда, в суворовском училище, это казалось удивительным и даже немного фантастичным. Я вовсю увлекался спортом, стрельбой, военной подготовкой, готовился к параду.
Но слова этой преподавательницы по музыке были как озарение. Она была молодой красивой женщиной, её муж был известным в столице музыкантом. И вот она мне говорит при всех: «Эдуард, хоть убей, ты не военный, я вижу тебя в наушниках, ты продюсер, композитор, ты сочиняешь. Поверь, ты вернёшься в музыку».
Видимо, это уже был некий знак, который я тогда не услышал. Но вспомнить, понять и принять его мне было уготовано гораздо позже.
После суворовского был факультет военной журналистики Высшего военно-политического училища, а затем — журфак МГУ и работа на всесоюзном радио.
Почему был выбран именно такой, не совсем линейный, путь? Не было ли искушения остаться в чисто военной среде?
Это был период поиска себя и, в какой-то степени, влияние времени. 1991 год, распад страны. Нужно было искать новые пути. Журналистика была смежной областью — я уже имел некий опыт и интерес к этому. Работа на всесоюзном радио в Останкино была возможностью остаться в нужном фарватере.
Я начал разрываться между двух огней — музыкой и другими делами, я всегда пытался это совместить, примирить, склеить эти две части жизни. Журналистика стала тем мостом, который, как мне казалось, позволял мне остаться рядом с источником самой главной энергии. Рядом с творчеством, с музыкой.
Ваш опыт уникален: вы прошли путь от знаменосца суворовского училища до политического пиара и продюсирования. Как навыки, полученные в СВУ, помогают вам сегодня в музыкальной индустрии, которая считается очень сложной — стихийной и непредсказуемой?
Эти навыки помогают колоссально. Музыкальная сфера — это не только творчество, это жёсткая ежедневная реальность: удержание стратегии, проталкивание множества мелких вопросов, умение работать в команде и нести ответственность за результат.
Суворовское училище научило меня именно этому: дисциплине, тактическому мышлению, умению ставить цель и достигать её любой ценой, не сдаваться при первых же трудностях.
Когда в суворовском командовал отделением и отвечал за ребят, то понимал, что такое настоящая ответственность: по-другому там просто нельзя, не получится. Сейчас я так же отвечаю за свой проект, за свою музыку, за свою команду.
И что особенно ценно для меня: я научился делать практически всё сам — от сочинения песни до выступления.
Это тот же армейский принцип: сам делаю — сам отвечаю за результат. Без суворовской закалки было бы в разы труднее. Если выражаться более философски — суворовское училище научило меня сохранять заданное направление, а значит — сохранять свою суть, самого себя.
Вы полностью ушли из пиара в музыку лишь 2,5 года назад. Что стало той последней каплей или, наоборот, тем решающим импульсом, который заставил сказать: «Всё, теперь только музыка»?
Я долго подбирался к схеме «только музыка», параллельно занимаясь пиаром. И уже начиная с 2013–2014 годов мы с группой Sky Fashion стали получать первые международные музыкальные награды. Это яркая и очень явная обратная связь от внешнего мира.
Постепенно я уверился, что это основная моя высота и окончательный бросок мне неминуемо предстоит сделать.
В 2022 году было принято решение, что нужно нырять в музыку с головой.
Ваш краб – символ принадлежности к элите суворовского братства. Он хранится у родителей. О чём вы думаете, когда достаёте его и держите в руках сейчас, будучи успешным музыкантом?
Это сгусток из нескольких чувств. Нежный трепет от воспоминаний, гордость и ощущение какой-то особой причастности к невидимой армии таких же мальчишек, которым повезло стать суворовцами.
Понятно, что сегодня я не военный, и суворовский значок мне не на чем носить — мундира и кителя у меня нет. Мой краб бережно лежит в коробочке как самая драгоценная реликвия. Иногда я его достаю и долго разглядываю. Ощущение, что я так и остался в том «золотом» времени. Настолько ярки и детальны все те картинки из жизни. Словно я по-прежнему там.
Говорят, же, что бывших суворовцев не бывает. И это правда так. По крайней мере, для меня.
В вашей биографии есть удивительный символизм и «повторы»: вас, знаменосца, выносившего знамя, теперь выносят на сцену ваши песни. Вы чувствуете эту связь?
Да, безусловно, чувствую. Тогда я нёс знамя училища, что было огромной честью и ответственностью перед всем нашим братством. Теперь мои песни, моё творчество — это то невидимое знамя, которое я несу уже перед гораздо более широкой аудиторией.
Я называю это состояние Духом. Этот дух всегда приподнимает тебя, заставляет ещё и ещё раз вставать, и идти. Мне это не просто надо, я должен!
Порою ловлю себя на ощущении, что энергия осталась та же — только тогда она была вложена в строевой шаг и знамя, а теперь — в музыку и слова.
Ваши однокашники, несмотря на их серьёзные должности, приходят на ваши концерты. Что, на ваш взгляд, находят в вашем творчестве люди, вся жизнь которых связана с армией и службой?
Я думаю, они находят то самое романтическое стремление к идеалу и ту самую энергию молодости, которая была у нас всех в училище. Они видят, что я остался тем же самым парнем, каким был тогда, просто сменил форму и оружие на костюм и микрофон.
А ещё, смею предположить, что они ценят преданность своему делу, профессиональную честность. А музыке я и правда предан, как они преданны службе.
Что бы вы сказали нынешним суворовцам, которые, возможно, тоже разрываются между уставом и гитарой, между строевой подготовкой и собственным творческим порывом?
Находить силы и время заниматься. Я ведь в те времена был вице-сержантом и довольно уставным парнем, чрезмерно правильным и принципиальным. Но постепенно эти удила ослабил. Начал искать золотую середину, баланс. Да, суворовское училище — это прекрасная школа жизни, которая даст вам стержень, дисциплину и умение добиваться цели. Но творчество — это то, что делает вас индивидуальностью, наполняет душу.
Не подавляйте в себе творческий порыв. Ищите возможность его реализовать, как мы когда-то пробили свой ВИА.
Ваша сила в том, что вы можете быть и отличными офицерами, и тонкими творцами. И то, и другое — про силу духа.
И традиционный вопрос: каков ваш главный завет или напутствие себе 16-летнему, тому самому суворовцу Кракову, который только-только начинает нести знамя училища?
Я бы сказал ему: «Эд, доверяй своему сердцу. Тот внутренний голос, который тебя зовёт к музыке, — он прав. Не бойся быть разным. Цени каждое мгновение здесь и сейчас, эту дружбу, эту гордость, этот кадетский дух — он навсегда останется твоим фундаментом. И смело иди за своей мечтой, какой бы невероятной она ни казалась. Ты сможешь».
Фотографии предоставлены героем публикации.
