Эдуард Краков
Эдуард — уникальный пример человека, сумевшего синтезировать, казалось бы, несовместимое: железную дисциплину и волю выпускника Московского Суворовского военного училища и вольный дух музыканта, композитора и продюсера. Его жизнь — это путь знаменосца, который нёс знамя училища на построениях, а годы спустя несёт на большую сцену свою музыку, сохраняя в ней тот самый суворовский натиск, верность долгу и высочайшую требовательность к себе. Его история доказывает, что настоящая закалка помогает брать любые высоты, даже музыкальные.
Строевая песня души: Выпускник-знаменосец МсСВУ нашёл своё призвание в музыке.
Эдуард, вы выпускник знамённого взвода Московского Суворовского училища, участник парада на Красной площади. Какой самый ценный урок, вынесенный из стен училища, вы пронесли через всю жизнь?
Идти до конца. Если совсем устал — ползи. Но не убирай с прицела цель. В конце концов, через годы я начал осознавать всю ценность этого правила, которое является базой для любых достижений и личного развития. Я папа двоих сыновей и всегда говорил старшему (младший ещё совсем маленький): «Надо заниматься таким делом, которое ты должен практиковать и улучшать постоянно, невзирая на погоду и личное настроение».
Как следствие — второй принцип, взятый с суворовских времён: не бойся потеть, прилагай усилия. Это относится не только к телу и физике, но и к мышлению и творчеству. Нужно всегда быть натренированным: качать мышцы, ходить, бегать, размышлять, постигать, читать, учить.
Мне кажется, в высказывании «Движение — жизнь» имеется в виду именно это.
Я до нынешних пор считаю, что в моей музыке есть что-то от кадета. От того самого, который бегал с голым торсом под дождём на зарядке и целые часы проводил на строевом плацу. Сегодня это — умение держать свою линию и даже удар. И идти к своей цели, несмотря ни на что.
Суворовское училище – это строгая дисциплина и распорядок. Как в этом жёстком графике вам удалось найти место для творчества: стать солистом хора и создать первый в истории МсСВУ ВИА? Это был вызов системе или, наоборот, вас поддерживали командиры?
Удивительно, но меня поддержали командиры. Мне повезло с офицером-воспитателем: капитан Козлов, в прошлом прошедший боевые действия разведчик, награждённый орденами, а в жизни тогда — молодой человек, красавец и наш кумир. Мы, суворовцы, очень его любили и немного боялись. И вот именно он однажды предложил мне и моему другу перепеть некоторые «афганские» песни, посвящённые нашим воинам-интернационалистам. И это начало быстро перерастать в идею вокально-инструментального ансамбля.
До этого я умудрился в суворовском попасть не просто в хор — хоровое пение было обязательным для всех — а прошёл сначала в вокальный ансамбль (5–7 человек). В этот ансамбль отбирали тех, кто умеет неплохо петь. А потом меня сделали одним из солистов.
И вот на втором курсе мы с суворовцами-однокашниками просим у политотдела ещё и аппаратуру: синтезатор, барабанную установку, гитары. Таким образом, был создан первый вокально-инструментальный ансамбль в истории Московского суворовского училища. Это не был вызов системе, скорее, нам пошли навстречу.
Параллельно с напряжённой учебой, от которой, бывало, и из носа кровь шла, мы начали музицировать и вскоре начали выступать в школах и вузах Москвы. Не скажу, что часто, но довольно активно. Бывало даже, что нас снимали с занятий для важных выступлений.
Вы говорите, что те годы были «самым золотым временем». Что именно создавало это ощущение? Чувство братства, общая цель, ощущение причастности к чему-то большему?
Более чистых, честных и «высоких» отношений между сверстниками, такими же, как ты, парнями, я сроду не видывал. Может, я сейчас идеализирую, но это чем-то напоминало пушкинский лицей: отборные ребята со всего Союза, все умные, спортивные, талантливые. Представьте, какой контраст для мальчишки, который попал в такое окружение из неблагополучных окраин Горького!
И попал я ещё и в знамённый взвод. Это была гордость и причастность к чему-то большому — мы носили знамя училища, участвовали в параде на Красной площади. Ощущение единства, взаимовыручки и той самой радости от преодоления и общих побед. Некоторые из друзей с того времени до сих пор мои друзья, хоть мы мало видимся, но мысленно я с ними, а они со мной.
Ваша история поступления – это история мальчика из закрытого города, «который смог». Что было главным мотиватором тогда? И какую роль в вашем становлении сыграли товарищи, которые сегодня стали крупными военными и силовиками?
Мой путь к суворовскому училищу начался намного раньше, ещё когда мне было 12 лет. Помню, это была поездка в Минск, где я впервые увидел суворовцев в кинотеатре. Я просто замер от их вида — красивая форма, лампасы, погоны. Я «погиб», как только узнал, кто это. И с этих пор начал фанатично, несколько лет подряд, готовиться, бить в эту точку — суворовское. Меня родители не узнавали, надо мной подтрунивали в школе, говоря: «Куда тебе, ты Эдик с Автозавода?!»
И вот когда я поступил в Московское суворовское, то через год приехал в родную школу после парада на Красной площади. В белых перчатках, в парадном мундире. Меня окружили школьники и учителя, и я отвечал на их вопросы. Блеск!
Мои суворовские товарищи — тема вообще особая. Многие из них сейчас серьёзные люди, много крупных военных, силовиков. Они для меня, с одной стороны, так и остались мальчишками, товарищами по «потерянному детству». А с другой стороны, стали примером мужественности и силы духа. Я до сих пор порою чувствую себя юношей рядом с ними: нынешние их заботы и дела очень серьёзны, а сами они — мощные.
Но надо отметить: многие из моих однокашников-кадетов с уважением относятся к моему творческому пути, некоторые бывают на концертах, и эта связь, это братство бесценны.
Преподавательница музыки в училище предрекла вам будущее в музыке, увидев вас «в наушниках продюсера». Как вы отреагировали тогда на эти слова серьёзного человека в погонах? Не казалось ли это фантастикой на фоне военной карьеры?
Это предсказание тогда прозвучало на репетиции в присутствии других суворовцев. Мы вместе даже посмеялись и поёрничали в ответ. Тогда, в суворовском училище, это казалось удивительным и даже немного фантастичным. Я вовсю увлекался спортом, стрельбой, военной подготовкой, готовился к параду.
Но слова этой преподавательницы по музыке были как озарение. Она была молодой красивой женщиной, её муж был известным в столице музыкантом. И вот она мне говорит при всех: «Эдуард, хоть убей, ты не военный, я вижу тебя в наушниках, ты продюсер, композитор, ты сочиняешь. Поверь, ты вернёшься в музыку».
Видимо, это уже был некий знак, который я тогда не услышал. Но вспомнить, понять и принять его мне было уготовано гораздо позже.
После суворовского был факультет военной журналистики Высшего военно-политического училища, а затем — журфак МГУ и работа на всесоюзном радио.
Почему был выбран именно такой, не совсем линейный, путь? Не было ли искушения остаться в чисто военной среде?
Это был период поиска себя и, в какой-то степени, влияние времени. 1991 год, распад страны. Нужно было искать новые пути. Журналистика была смежной областью — я уже имел некий опыт и интерес к этому. Работа на всесоюзном радио в Останкино была возможностью остаться в нужном фарватере.
Я начал разрываться между двух огней — музыкой и другими делами, я всегда пытался это совместить, примирить, склеить эти две части жизни. Журналистика стала тем мостом, который, как мне казалось, позволял мне остаться рядом с источником самой главной энергии. Рядом с творчеством, с музыкой.
Ваш опыт уникален: вы прошли путь от знаменосца суворовского училища до политического пиара и продюсирования. Как навыки, полученные в СВУ, помогают вам сегодня в музыкальной индустрии, которая считается очень сложной — стихийной и непредсказуемой?
Эти навыки помогают колоссально. Музыкальная сфера — это не только творчество, это жёсткая ежедневная реальность: удержание стратегии, проталкивание множества мелких вопросов, умение работать в команде и нести ответственность за результат.
Суворовское училище научило меня именно этому: дисциплине, тактическому мышлению, умению ставить цель и достигать её любой ценой, не сдаваться при первых же трудностях.
Когда в суворовском командовал отделением и отвечал за ребят, то понимал, что такое настоящая ответственность: по-другому там просто нельзя, не получится. Сейчас я так же отвечаю за свой проект, за свою музыку, за свою команду.
И что особенно ценно для меня: я научился делать практически всё сам — от сочинения песни до выступления.
Это тот же армейский принцип: сам делаю — сам отвечаю за результат. Без суворовской закалки было бы в разы труднее. Если выражаться более философски — суворовское училище научило меня сохранять заданное направление, а значит — сохранять свою суть, самого себя.
Вы полностью ушли из пиара в музыку лишь 2,5 года назад. Что стало той последней каплей или, наоборот, тем решающим импульсом, который заставил сказать: «Всё, теперь только музыка»?
Я долго подбирался к схеме «только музыка», параллельно занимаясь пиаром. И уже начиная с 2013–2014 годов мы с группой Sky Fashion стали получать первые международные музыкальные награды. Это яркая и очень явная обратная связь от внешнего мира.
Постепенно я уверился, что это основная моя высота и окончательный бросок мне неминуемо предстоит сделать.
В 2022 году было принято решение, что нужно нырять в музыку с головой.
Ваш краб – символ принадлежности к элите суворовского братства. Он хранится у родителей. О чём вы думаете, когда достаёте его и держите в руках сейчас, будучи успешным музыкантом?
Это сгусток из нескольких чувств. Нежный трепет от воспоминаний, гордость и ощущение какой-то особой причастности к невидимой армии таких же мальчишек, которым повезло стать суворовцами.
Понятно, что сегодня я не военный, и суворовский значок мне не на чем носить — мундира и кителя у меня нет. Мой краб бережно лежит в коробочке как самая драгоценная реликвия. Иногда я его достаю и долго разглядываю. Ощущение, что я так и остался в том «золотом» времени. Настолько ярки и детальны все те картинки из жизни. Словно я по-прежнему там.
Говорят, же, что бывших суворовцев не бывает. И это правда так. По крайней мере, для меня.
В вашей биографии есть удивительный символизм и «повторы»: вас, знаменосца, выносившего знамя, теперь выносят на сцену ваши песни. Вы чувствуете эту связь?
Да, безусловно, чувствую. Тогда я нёс знамя училища, что было огромной честью и ответственностью перед всем нашим братством. Теперь мои песни, моё творчество — это то невидимое знамя, которое я несу уже перед гораздо более широкой аудиторией.
Я называю это состояние Духом. Этот дух всегда приподнимает тебя, заставляет ещё и ещё раз вставать, и идти. Мне это не просто надо, я должен!
Порою ловлю себя на ощущении, что энергия осталась та же — только тогда она была вложена в строевой шаг и знамя, а теперь — в музыку и слова.
Ваши однокашники, несмотря на их серьёзные должности, приходят на ваши концерты. Что, на ваш взгляд, находят в вашем творчестве люди, вся жизнь которых связана с армией и службой?
Я думаю, они находят то самое романтическое стремление к идеалу и ту самую энергию молодости, которая была у нас всех в училище. Они видят, что я остался тем же самым парнем, каким был тогда, просто сменил форму и оружие на костюм и микрофон.
А ещё, смею предположить, что они ценят преданность своему делу, профессиональную честность. А музыке я и правда предан, как они преданны службе.
Что бы вы сказали нынешним суворовцам, которые, возможно, тоже разрываются между уставом и гитарой, между строевой подготовкой и собственным творческим порывом?
Находить силы и время заниматься. Я ведь в те времена был вице-сержантом и довольно уставным парнем, чрезмерно правильным и принципиальным. Но постепенно эти удила ослабил. Начал искать золотую середину, баланс. Да, суворовское училище — это прекрасная школа жизни, которая даст вам стержень, дисциплину и умение добиваться цели. Но творчество — это то, что делает вас индивидуальностью, наполняет душу.
Не подавляйте в себе творческий порыв. Ищите возможность его реализовать, как мы когда-то пробили свой ВИА.
Ваша сила в том, что вы можете быть и отличными офицерами, и тонкими творцами. И то, и другое — про силу духа.
И традиционный вопрос: каков ваш главный завет или напутствие себе 16-летнему, тому самому суворовцу Кракову, который только-только начинает нести знамя училища?
Я бы сказал ему: «Эд, доверяй своему сердцу. Тот внутренний голос, который тебя зовёт к музыке, — он прав. Не бойся быть разным. Цени каждое мгновение здесь и сейчас, эту дружбу, эту гордость, этот кадетский дух — он навсегда останется твоим фундаментом. И смело иди за своей мечтой, какой бы невероятной она ни казалась. Ты сможешь».
Фотографии предоставлены героем публикации.
