Екатерина Щербакова
Кадетское братство Покрышкинцев: где дисциплина воспитывает человечность
Екатерина Щербакова (Сивенкова) — выпускница Сибирского авиационного кадетского корпуса, которая с детства сочетает любовь к морю и небу. Не став пилотом по медицинским показаниям, она нашла себя в профессии диспетчера по почтово-грузовым перевозкам во Владивостоке, сохранив верность авиации и кадетскому братству.
Екатерина, ваше детство прошло в море (парусный спорт, морское многоборье), и при этом вы получили Васильковый берет Президентского полка. Как так получилось, что морская стихия привела вас к кремлёвской дисциплине, а потом — к небу?
Моё детство действительно прошло рядом с морем: парусный спорт, многоборье, бесконечные тренировки и соревнования. Но морское многоборье — это не только вода и паруса. У нас часто проходили полевые и военизированные сборы, где воспитывали выдержку, дисциплину и умение быть частью команды. На одних из таких сборов, организованных при поддержке Фонда президентских грантов, я смогла проявить себя и заслужить Васильковый берет Президентского полка. Тогда я ещё не понимала, что однажды свяжу жизнь с авиацией, но именно там впервые почувствовала, насколько мне близка атмосфера ответственности, внутренней силы и настоящего товарищества.
Душа тянулась к небу, но вы много лет были связаны с морем. Что конкретно стало той самой «последней каплей» или моментом, когда вы поняли: «Хочу летать»?
Море всегда было частью моей жизни, но где-то внутри меня всё равно жило небо. Наверное, всё изменилось в тот момент, когда я впервые посмотрела на самолёты не как на технику, а как на нечто большее. В авиации меня поразила особая свобода — та, которая невозможна без огромной ответственности и сильного характера. И однажды я поняла, что больше не хочу просто провожать самолёты взглядом. Мне захотелось жить этим.
Почему из всех кадетских корпусов вы выбрали именно Сибирский авиационный кадетский корпус им. А.И. Покрышкина? Каким было первое впечатление от Новосибирска и корпуса для человека, выросшего у моря?
Сибирский авиационный кадетский корпус имени А.И. Покрышкина появился в моей жизни ещё до поступления. Мы приехали туда вместе с командой детского морского центра «Флагман» на соревнования по стрельбе, и тогда это место показалось мне почти недосягаемым. Я смотрела на кадетов с каким-то особым восхищением и даже представить не могла, что спустя время сама надену эту форму. Когда я уже поступила в корпус, появилось очень странное, но тёплое чувство — будто жизнь постепенно привела меня именно туда, где я должна быть.
Вы совершили самостоятельный вылет на А-22ЛС, полёт на Як-52 и три прыжка с парашютом. Опишите ощущения: что страшнее — первый самостоятельный полёт или первый прыжок?
Первый прыжок с парашютом оказался не таким страшным, как второй. Потому что в первый раз ты ещё не успеваешь до конца осознать, что происходит, а во второй — уже точно знаешь, что тебя ждёт за этим шагом в небо. Но самый сильный момент в моей жизни — это первый самостоятельный полёт. В какой-то миг ты перестаёшь чувствовать самолёт как технику и начинаешь ощущать его продолжением себя. И это чувство невозможно сравнить ни с чем.
К сожалению, медицинские показания закрыли путь в пилоты. Как вам удалось пережить этот удар? И почему вы выбрали профессию диспетчера по почтово-грузовым перевозкам — чтобы оставаться в авиации любой ценой?
Услышать отказ на ВЛЭК было очень тяжело. Особенно потому, что-то самое «нет» прозвучало буквально от последнего врача перед председателем комиссии. В такие моменты кажется, будто мечта ускользает прямо из рук. Но спустя время я поняла одну важную вещь: авиация держится не только на пилотах. Это огромный мир людей, каждый из которых по-своему помогает самолётам подниматься в небо. Наверное, именно поэтому я не смогла уйти из авиации и выбрала профессию диспетчера по организации почтовых и грузовых перевозок.
Сейчас вы работаете в аэропорту Кневичи (Владивосток). Вопрос от редакции «Кадет»: насколько часто «покрышкинская закалка» помогает вам в работе диспетчера, где важна холодная голова и чёткость действий?
«Покрышкинская» закалка помогает мне практически каждый день. Аэропорт — это место, где нельзя позволить себе растеряться или поддаться эмоциям. Кадетский корпус научил меня сохранять спокойствие даже в напряжённые моменты, быстро принимать решения и понимать цену ответственности. Наверное, именно там я впервые почувствовала, что дисциплина — это не про жёсткость, а про внутренний стержень.
Недавно вы отправляли гималайских медведей в Новосибирский зоопарк. Каково это — быть диспетчером необычных грузов? И были ли ещё «животные» или нестандартные рейсы в вашей практике?
Опыта в профессии у меня пока не так много, чтобы выделить что-то одно, потому что сейчас меня искренне удивляет и захватывает буквально всё: от авиационных запчастей до перевозки животных или опасных грузов. Особенно мне запомнилась отправка гималайских медведей в Новосибирский зоопарк. Наверное, потому что в тот момент работа вдруг очень неожиданно переплелась с личными воспоминаниями. Когда-то я приезжала туда ребёнком вместе с семьёй, совершенно не думая о том, что спустя годы буду связана с этим местом уже через авиацию. И именно в такие моменты особенно остро понимаешь, насколько большая ответственность лежит на всей команде.
В биографии вы особенно тепло упоминаете Бояркину Ирину Юрьевну. Говорите, что она помогала расти духовно. Чему конкретно она вас научила, и какой её совет до сих пор вспоминаете?
Ирину Юрьевну Бояркину я всегда вспоминаю с огромным теплом. Она умела видеть в нас не просто кадетов, а людей, которым ещё только предстоит найти себя. Каждый урок в 11 классе начинался с цитаты, и тогда это казалось чем-то совсем простым, но со временем многие её слова начали раскрываться совершенно по-другому. Наверное, самое главное, чему Ирина Юрьевна меня научила, — это оставаться человеком в любых обстоятельствах и не терять внутреннюю опору, даже когда в жизни становится тяжело.
Валерий Геннадьевич Сидоров — моряк, с которым вы нашли общий язык. В чём заключается «морской» взгляд на авиацию? И что для вас важнее в человеке: общая стихия или общее дело?
С Валерием Геннадьевичем нас объединило особое отношение к своему делу. И море, и авиация очень похожи: они не прощают легкомыслия, требуют выдержки и учат уважать ответственность. Но, наверное, самое ценное для меня — это не общая стихия, а люди, которые по-настоящему любят своё дело и умеют оставаться верными ему несмотря ни на что.
Вы говорите, что кадетский корпус научил человечности. Как это сочетается с железной военной дисциплиной? Может ли строгая система воспитания делать людей добрее?
Многие думают, что строгая дисциплина делает человека жёстким, но у меня совершенно другое ощущение. Именно кадетский корпус научил меня взаимовыручке, уважению и человечности. Потому что настоящая сила — не в строгости, а в способности даже в тяжёлых ситуациях оставаться человеком и не проходить мимо чужой боли.
Кадетское братство сегодня раскидало выпускников от Москвы до Камчатки. Как вы поддерживаете связь друг с другом? Есть ли у «покрышкинцев» свои ритуалы или «пароли»?
Несмотря на расстояния, связь между покрышкинцами остаётся очень сильной. Где бы ты ни встретил выпускника корпуса, всегда возникает ощущение чего-то родного и очень близкого. Наверное, в этом и есть настоящая сила кадетского братства. У нас нет каких-то особых ритуалов или «паролей», потому что мы и без этого постоянно рядом друг с другом — переживаем, поддерживаем и искренне радуемся каждому новому шагу: будь то самостоятельный вылет, закрытая сессия или первое трудоустройство в авиации.
Чего, кроме лётных навыков, вам больше всего не хватает из жизни в кадетском корпусе? (Атмосфера, распорядок дня, запах ангара, построения?)
Больше всего мне не хватает самой атмосферы кадетской жизни. Построений ранним утром, подготовки к полётам, разговоров с ребятами и того особенного чувства перед вылетом, когда внутри одновременно и волнение, и абсолютное счастье. Это было непростое время, но именно оно подарило мне одни из самых настоящих эмоций в жизни.
Если бы сейчас вам на час вернули возможность учиться на пилота без ограничений по здоровью, вы бы рискнули всё бросить и пойти в лётное училище? Или диспетчерская работа стала для вас новым призванием?
Если бы у меня появилась возможность снова вернуться к лётной подготовке без ограничений по здоровью, я бы обязательно попробовала. Потому что мечта о небе никуда не исчезает. Она просто со временем становится тише и глубже. Но при этом я благодарна своей нынешней профессии за возможность всё равно оставаться частью авиации и каждый день быть рядом с тем, что когда-то стало моей мечтой.
Что вы пожелаете нынешним кадетам, которые, возможно, сейчас проходят через разочарования (не взяли в пилоты, не подошёл по здоровью, что-то не получилось в спорте)? Как не свернуть с пути к небу?
Я бы очень хотела сказать кадетам: если что-то не получилось — это ещё не конец пути. Иногда жизнь просто приводит человека к небу немного другой дорогой. Самое главное — не потерять веру в себя в тот момент, когда кажется, что всё рушится. Потому что мечта не исчезает, пока ты сам от неё не отказался.
Если бы вам предложили выступить перед кадетами вашего родного корпуса с пятиминутной речью, какие три главных слова вы бы написали на доске и почему именно их?
Наверное, я бы написала три слова: «Честь. Стойкость. Человечность». Потому что именно эти качества помогают человеку не сломаться под трудностями, не потерять себя и оставаться достойным человеком независимо от того, какой путь приготовила ему жизнь.
Фотографии предоставлены героем публикации.
